Первая: не стали безжалостно рубить расходы. Вместо этого встали на путь развитых стран. Где справедливо считают: лучше дефицитный бюджет с обеспеченным населением, чем профицитный с нищим. Вторая: рынок — зеркало. Ошибиться не может. Как и соврать. Если тебе одалживают много, надолго и под низкий процент, ситуация в экономике нормальная. А политика эффективная. И наоборот. Правда о своем облике нужна не только женщине. Властям тоже. Третья: реальная помощь отечественным заемщикам. Особенно госкорпорациям. По ставке процента. Алчного зарубежного банкира, задирающего цену денег, можно припереть к стене вопросом: «Чем наша компания хуже правительства? Готовы платить наравне с ним. А больше — не согласны».

Теперь об истории вопроса. Россия вышла на рынок в 1769 году. Заняв деньги в Голландии. Обосновалась на нем всерьез и надолго. Постепенно выстроила систему регулирования, которая была ничем не хуже нашей нынешней. Включала не только правила заимствования, но и механизм государственных гарантий для частных капиталистов. Иностранные кредиторы ей доверяли безгранично. Выстраивались в очередь. Чтобы дать взаймы. Причем не только правительству. Еще и губерниям, заводам, железным дорогам. В 1906 году установила рекорд. Национальный, а может быть, и мировой. Разместив во Франции 50-летние (!) бумаги. Держится вот уже 104 года. И падать не собирается... Грустно все это. Обидно. Такую страну потеряли. Сегодня, несомненно, была бы мировым экономическим лидером. А в офисах крупнейших компаний говорили бы не на английском языке, а на русском.

Потом пришли большевики. Отказались платить царские долги. Прямо указав в декрете ВЦИК (февраль 1918 года): «Безусловно и без всяких исключений аннулируются все иностранные займы». Чем нанесли огромный ущерб репутации страны. А ведь он материален. Выражался в недоверии, отказе от переговоров, неподписании уже согласованных документов, ухудшении условий (денег — меньше, гарантий — больше, ставка — выше, срок — короче) и т. п. Распространялся не только на экономику. На политику тоже. Суть позиции иностранцев: русские надули нас с царскими долгами, кинут и сейчас. Откуда знаю? Так мне же и разъясняли. Не на мате, но тоже достаточно убедительно. В ходе задушевных бесед первой половины 90-х годов.

Тогда пришлось расхлебывать эту прокисшую кашу. Кое-что отдали. Остальное пришлось зажилить. Не потому, что были жадные. А потому, что были бедные. Тем не менее проблема была решена. Официально. Под протокол. Плюс — первые успехи реформ. Без них до сих пор томились бы перед запертой дверью на мировой финансовый рынок.

Она открылась в 1996 году. После перерыва длиной в человеческую жизнь. Мы там по сути дебютировали. И довольно успешно. Разместили первую эмиссию пятилетних евробондов на 1 млрд долл. под 9,25% годовых. Потом еще восемь. Включая ценные бумаги с 30-летним сроком погашения. Предмет законной гордости Минфина. Все вырученные деньги пихали в госказну. Видели надвигающийся дефолт. Отодвигали изо всех сил. Но он все-таки вошел... Бюджет пришлось подвергнуть секвестру. Расходы, в том числе социальные, — сокращению. А вот новые ценные бумаги обслуживали безукоризненно. Не допустили ни одного срыва платежей. Рынок такое не забывает. Высоко оценивает. С нетерпением ожидая нашего возвращения.

Замечу: житейская мудрость — «лучше есть одни макароны, чем лезть в долги» — здесь не работает. Лезут все. И слабые страны, и сильные. Мировой финансовый рынок переполнен продавцами и покупателями. Тут, правда, нужно соблюдать чувство меры. Установлено, если доля долга в ВВП превышает 60%, экономический корабль начинает опасно крениться. Проседать. В России, даже с учетом предстоящей эмиссии, этот показатель не превысит 13%. Запас, как видно, солидный. Так что пора отчаливать.